Этот конкурс привлёк меня обещаньем прислать победителям очень полезные таблетки для глаз. Вот я и сочинила рассказ о глазах моего любимого поэта Сергея Есенина. В качестве приза получила и таблетки «Стрикс» и футболку с бейсболкой, на которых был отпечатан логотип конкурса: «Твой взгляд на мир». Сохранился черновик высланного рассказа, который я привожу ниже.

«Твои нежные голубые глаза удивительно прекрасны и неповторимы. Других таких нет, не было и не будет на свете никогда. Среди бескрайних просторов России васильками расцвели твои милые глаза.

Яркие и выразительные, они были в ранней твоей юности весёлыми, мечтательными, безмятежными. Взросление твоё проходило в сложных условиях. Мальчик с глазами задумчивыми и добрыми попал в непредсказуемую суету большого города.

Своим огромным природным талантом ты привлёк к себе внимание множества самых разных людей. Одних забавляли твои робкие смущённые глаза, другие пользовались твоей добротой и неопытностью в своих корыстных целях.

Но эти люди не замечали, как тихие и наивные незабудковые глаза быстро становились проницательными, насмешливыми и смелыми. Всё чаще смотрели они настороженно и недоверчиво. Порою они темнели от гнева, становясь презрительными, испепеляющими и злыми.

Тебя часто предавали, обманывали, унижали, угрожали и преследовали. И были тогда твои глаза грустными и мрачными, тоскливыми и разочарованными. Иногда ты находил короткое забвение в вине.

И тогда твои глаза становились поблёкшими, трагическими, страдающими. Но оканчивалась чёрная полоса жизни и вновь расцветали твои пленительные, сияющие морской синевой, глаза. Великая душа и большое сердце отражались в твоём взгляде.

Ты страстно любил жизнь и всё живое вокруг. Любая птаха или зверёк находили в тебе защитника. И были твои глаза тогда дружелюбными, обеспокоенными, жалостливыми, сочувствующими, умильными.

На друзей и родных людей ты смотрел глазами благодарными, правдивыми, добрыми, приветливыми. Для женщин твои глаза, такие красивые и ласковые, излучающие вдохновение и восхищение, влюблённые, искренние, взволнованные – эти голубые и глубокие озёра были погибельными. Нельзя было не любить эти глаза.

Ты очень любил шутку, любил удивлять своих друзей. И тогда твои глаза вспыхивали торжеством, ликованием изобретательных выдумок, многие из которых впоследствии неверно толковались. Ты не боялся казаться странным чудаком потому, что ты был гением, умницей.

Задумчивые, проникновенные твои глаза, твой великий талант вызывали зависть и злобу в чёрных сердцах негодяев. Они загубили тебя. И потухли навеки твои незабвенные глаза. Будут проходить века, сменятся многие поколения, но твои глаза будут по прежнему любимы. Их весенний нежный свет бессмертен, как и вся твоя гениальная поэзия!!!».

Посвящается величайшему поэту Сергею Александровичу Есенину.

P.S. Однажды по телевизору смотрела юбилейный вечер поэта А.Дементьева. Н.Басков исполнил песню: «День рождения у Есенина». Ах, какая замечательная песня! Прелесть! Но с тех пор я её никогда не слышала.

В этом году 3 октября надеялась, что споют в честь дня рождения Есенина хоть на одном из многочисленных каналов телевидения или по радио, но увы…

Пел и читал стихи С.Безруков, спасибо ему за любовь к поэту. Роль в кино он сыграл достойно, но Есенин в жизни был менее улыбчивый и не такой уж алкоголик, как в фильме.

Послушать песню Николая Баскова «День рождения у Есенина»

Скачать песню Николая Баскова «День рождения у Есенина» можно по этой ссылке

Но в дальнейшем необходимо было выбрать что-то одно и выбор был сделан. Это оказалась хореография, так как Полина учла трудности того времени: ведь началась первая мировая война. Девушка решила, что танцы могут принести в дом достаток и стала заниматься в хореографическом училище.

Одновременно она ходила в художественную студию, где увлекалась лепкой. Вылепленные ею фигурки животных и людей всегда были очень выразительны, они были полны движения и заключали в себе определённое настроение, состояние души.

Когда ей исполнилось девятнадцать лет, она была уже профессиональной балериной. Приехав в Москву, она поступила в Высшие хореографические мастерские для совершенствования своего мастерства в танце. Но одновременно занимается и во ВХУТЕМАСе по классу скульптуры.

Закончив мастерские, Полина становится режиссёром-балетмейстером и много ездит по городам страны. Она ставит спектакли, танцует сама. Успех и известность сопровождают её теперь повсюду.

Имя «Полина» превращается в оригинальное сценическое имя «Лина По». И вдруг страшная болезнь в 1934 году. Полную сил, талантливую женщину, парализовало и она перестала видеть.

Два года Лина лежала в больнице. Руки и ноги постепенно пришли в норму, но зрение было навсегда потеряно. Однажды в больнице Лина из кусочка хлеба вслепую вылепила мышонка.

Мышонок получился настолько натуральным, что медсестра, вошедшая утром в палату, приняла его за настоящего и испугалась. Доктора рекомендовали Лине заняться лепкой для разработки пальцев и мышц рук.

Ей приносили пластилин, глину и, положив на грудь дощечку, Лина лепила зверьков и куколок для лечившихся в больнице детей. Она рада была быть полезной людям и, выйдя из больницы, с трудом передвигаясь, испытывая сильные боли, стремилась всё время лепить и лепить.

Она верила в то, что сможет создавать настоящие творческие работы, ведь и художник Репин, когда отнялась его правая рука, научился писать левой. А оглохший великий Бетховен продолжал сочинять изумительную музыку. Знаменитый актёр Остужев, потеряв слух, продолжал свою блестящую игру на сцене. Французский художник Шарден писал свои гениальные натюрморты уже полуслепым стариком…

Очень волновалась Лина, когда показала свои статуэтки художнику М.В.Нестерову. Этот человек был очень требовательный к оценке всякого произведения искусства. Он долго рассматривал её работы, а затем торжественно объявил: «Вы будете скульптором!». И после этого часто стал бывать у неё, помогал ей дельными советами.

Началась новая жизнь Лины По – вся в настоящем творчестве. Лина была очень трудолюбива и привлекала к себе множество людей своим открытым, оптимистическим характером. До смерти оставалось 12 лет и в эти годы вошёл период Великой Отечественной войны, когда Лина была эвакуирована в Уфу.

Там она плела маскировочные сети для танков и лепила выразительные скульптуры на военную тему. Болезнь часто обострялась, мешая работать, но в эти тяжёлые годы Лина По создала произведения, воспевающие подвиг солдата, труд и мужество людей в тылу, радость победы.

Не сохранилось никаких записей Лины По о процессе её работы, но есть её устный рассказ: «Мои скульптуры рождаются двояким образом. К первому я отношу те, которые подолгу вынашиваю в сознании. Замысел их рождается под впечатлением либо прослушанного чтения, либо музыки. Месяцами я обдумываю замысел, подыскиваю нужный персонаж.

После этого начинается главное: я стараюсь представить зрительный образ задуманного произведения. Когда он встаёт передо мной, начинаю мысленно лепить его из воображаемой глины. А потом повторяю в материале то, что уже было «сделано» мной в воображении.

Другой способ – это как бы мгновенное озарение: обычно во сне мне видится уже готовый яркий образ, который наутро я спешу вылепить в глине. Здесь возможен только один сеанс, больше я уже не возвращаюсь к этой работе и она уходит из моего сознания…».

Лина работала часами не выпуская произведения из рук и очень сердилась, если её отвлекали. Одной рукой она мяла глину пальцами, ногтём мизинца отделывала мелкие детали, а другой рукой проверяла сделанное. Работа велась снизу вверх, наблюдать за ней было необычайно интересно.

Любила работать ночами, когда никто не мешает. В начале творчества величина произведений была небольшой, но затем портреты стали почти в натуральную величину. Она постоянно совершенствовала своё мастерство и, часто бывая в музеях, осязанием изучала образы скульптур, просила сопровождать её обследование грамотным объяснением достоинств и особенностей скульптур.

Размером немного меньше полуметра бюст Пушкина находится в Ленинграде, в квартире-музее А.С.Пушкина. Эта работа Лины По поражает не только внешним сходством, но и передачей настроения поэта, его взволнованности. Не всякому зрячему скульптору удаётся создать такое характерное произведение, а то , что это рождено под пальцами слепого человека, просто удивительно!

Лине давно хотелось вылепить молодого Чехова, но она не помнила ни одного такого его портрета. Усилием воли ей удалось воссоздать в сознании нужный портрет. Потом, увидев портрет Чехова во сне, решительно принялась за работу.

Чтобы убедиться в сходстве портрета с оригиналом, Лина пригласила жену Чехова Ольгу Леонардовну Книппер-Чехову и попросила посмотреть её работу. Ольга Леонардовна восприняла эту работу как встречу с юностью, увидев Антона Павловича очень похожим и таким молодым. Восхищение её выразилось в том, что она заплакала…

Лина По умерла в 1948 году. Писатель М.М.Пришвин написал о ней: «Она была борцом за достойную жизнь здесь, на земле… Что может быть больше того, чтобы слепая давала свет людям…». Многие работы Лины По имеются в музеях Москвы, Ленинграда и в других городах. Её искусство всегда интересно и несёт людям радость.

Какие замечательные люди жили в Миассе! Они не были старожилами, но волей судьбы оказались на Южном Урале, в этом прекрасном, но глухом тогда месте. Многие были сосланы сюда по политическим мотивам, а многие были эвакуированы из Сталинграда и Москвы для строительства автозавода.

Будучи уже взрослой, в журнале «Знание – сила» я прочитала интереснейшую статью о Карле Тринчере и послала автору книжечку о Миассе, чтобы он передал привет моей спасительнице Гертруде Сергеевне, которая давно уже жила с Карлом в Вене. Из Вены вскоре мне пришла открытка, в которой Гертруда Сергеевна благодарила за книжечку и память. Она писала: «Мы с большой теплотой вспоминаем 10 лет, которые прожили в Миассе, городе с такими милыми людьми и с такой великолепной природой».

Карл Зигмундович Тринчер – уроженец Вены, поступил в Венский университет на кафедру медицины в 1930 году. Там он заинтересовался коллоидной и физической химией. Стал посещать лекции профессора Паули, отца гениального физика. Пришлось изучить и высшую математику, которую для медиков не преподавали. Карлу довелось слушать лекции Альберта Эйнштейна, Макса Планка, Нильса Бора.

Когда Карл учился уже на четвёртом курсе, арестовали его жену Гертруду за участие в демонстрации против фашизма. От тюрьмы её спасло то, что она была дочерью голландского коммуниста Рутгерса, а поэтому ей, как иностранке, предложили покинуть Австрию. У Карла прекрасно шла учёба, а тут пришлось уезжать. Уехали в Россию.

В Москве Карл поступил на пятый курс Первого Медицинского института, а Гертруда на второй. Кафедры математики и кафедры коллоидной химии там не было, пришлось Карлу читать и постигать эти науки самостоятельно. Закончив институт, Карл не стал практикующим врачом, его влекла тайна живого, тайна клетки.

По рекомендации Паули он попадает в Институт экспериментальной медицины к профессору Рубинштейну. В качестве аспиранта он начал работать с живыми мембранами. Затем попробовал свои силы в лаборатории, изучающей влияние электромагнитных полей на ткани. В этом же Институте изучал осмотическое давление.

Для молодого начинающего учёного вся его деятельность в Институте была захватывающе интересна. Но наступил 1937 год. Карла неожиданно, без объяснения причин, уволили и он стал искать место работы. Но время было в стране страшное, люди боялись разговаривать друг с другом, кругом аресты, а Карл – иностранец, его нигде не принимали.

На окраине Москвы строилась больница, в ней никто не хотел работать, так как условия были плохие: стройка, грязь. И Карла приняли. Надо было организовать биохимическую лабораторию, но трудно было с дистиллированной водой. Так как Карл много получил знаний, как экспериментатор, то он с лёгкостью сконструировал автомат для получения этой воды. Благодаря изобретательности он быстро справлялся с биохимическими анализами и полдня были свободны.

Сделал генераторы высоких и низких частот и стал исследовать кровь в электромагнитном поле. Проштудировал всю литературу на эту тему и поразился, что этим никто не занимался. Так началась его работа над кандидатской диссертацией. Наступил 1938 год. Карл побывал в Институте экспериментальной медицины у своих товарищей. Его учителя стали звать его снова работать у них.

Карл тепло простился с сотрудниками больницы и, собрав свои приборы, ушёл в Институт. Но ни один прибор не стал работать в Институте! Оказалось, что на окраине была настоящая электрическая пустыня, а Институт тонул в море «шума». Пришлось сооружать в лаборатории специальную клетку, изолирующую от постороннего электричества.

Вскоре Тринчер защитил диссертацию. Она называлась: «Электропроводность крови и структура эритроцита». В этом же 1938 году Тринчера впервые вызвали на допрос в НКВД. Этот вызов обошёлся благополучно. Но в 1940 году Карла снова вызвали в НКВД, где «собеседование» поразило его какой-то необъяснимой, бредовой логикой. Надо было спасаться и спасло Карла хорошее знание работ Фрейда.

У Фрейда есть мысль о том, что во сне человек обретает стабильность. То есть, подсознание человека никогда его не подводит. И Карл решил заснуть. Ему кричали: «Не спать!», а он объяснял, что его организм в данном случае ему не подвластен. И вновь дремал. Подсознание его давало допрашивающим правильные ответы. В бодрствующем состоянии он мог и ошибиться, неверно ответить, а скрывать-то ему было нечего и подсознание чётко работало на него.

Ему говорили, что в прошлый раз он говорил о своей тётке Тони. Карл отвечал: «Вам нужна моя тётка? Но ведь она давно уже умерла! Ну так валите сюда ещё и Тони!». В общем, его опять выпустили. К началу войны у Тринчера было звание офицера запаса медицинской службы, но на фронт его не взяли. В Институте мужчин оставалось совсем немного и его назначили заместителем начальника лаборатории.

В Москве шла эвакуация. Его арестовали прямо в Институте и он был рад, что Гертруда с детьми уже эвакуировалась. Обвинения были обычны: сначала шпионаж, потом антисоветская агитация. В тюрьме кормили всё хуже и хуже. Давали кипяток и небольшой кусочек хлеба. Карл знал, что у ослабевшего от голода человека очень мало ферментов в желудке и кишечнике. Но много ферментов в слюне. Поэтому сухой хлеб надо долго и тщательно жевать, чтобы он пропитался слюной и проглоченный смог бы перевариться.

Он учил этому окружающих его заключённых, но они не слушали его и делали по-своему: в миску наливали кипяток, крошили в неё хлеб и ели «похлёбку» на завтрак, обед и ужин. Эти люди быстро погибали. Тщательное жевание помогло выжить Карлу лишь частично. У него был хороший костюм, который он мог обменять на еду.

Долго думал, на какой продукт его менять: сахар – сгорает в организме без следа. Мясо – оно для голодающего даже опасно, ведь в организме нет ферментов, чтобы его переработать. И решил отдать костюм за полкило сливочного масла. Это масло он съел за один день с хлебом. Чувствовал себя просто заново родившемся. Рассуждал так: масло – это продукт, не требующий ферментов для усвоения. Оно является коллоидом, всасывающимся через кишечник в лимфососуды и порциями поступает в кровь.

Тринчера отправили на Северный Урал в лагерь, где его поставили работать врачом. Врачебного опыта он набирался у медсестры, которая и не подозревала, что он не имел никогда такой практики. В 1943 году из Центра пришёл приказ снизить в лагере смертность. Пробывшие в лагере года два, умирали от какой-то неизвестной болезни.

Человек «ассиметрично» отекал, смотря на то, на каком боку он лежал. Если же стоял, то ноги делались как брёвна. Опускал руки – отекали и они. Язык – тоже разбухший с синеватой верхушкой. Обильное слюнотечение, ужасная диарея – текла какая-то вода без крови и запаха. Официальные медики от НКВД, врачи-заключённые собрались на медицинскую конференцию и стали обсуждать всевозможные причины этого заболевания.

Предполагали и недостаток белка, и болезнь «Бери-Бери», но ничего не выяснилось и слово взял Карл Тринчер. Он рассказал об аутопаразитизме: если человек долго не ест, то сначала он «съедает» свой жир, потом мышцы, а когда и их уже нет, то клетка начинает пожирать самое себя. Она съедает собственную оболочку – мембрану и умирает.

Если клеточная мембрана получила «дырку», то из неё всё «выливается». Вот откуда отёки! Надо ежедневно давать людям двадцать граммов сливочного масла. И в два месяца вылечатся все! А всё дело в липидах, которые есть во всех живых клетках и без них невозможно существование мембран. Сливочное масло и восстанавливает их баланс в организме.

После конференции Тринчер был переведён главным врачом, ему дали огромную больницу, собственный кабинет, медсестёр и… по 20 грамм масла на человека! И больных Тринчер вылечил! Но полагающуюся награду Карл не получил, и даже был переведён в самый отдалённый лагерь за «нарушение порядка», а фактически за то, что не поприветствовал вертухая…

Отсидел в заключении положенные пять лет и поселился в Переславле-Залесском. В Москве жить ему запретили, но он не удержался и посетил столицу. В результате его опять выслали, но благодаря другу Рутгерса, старого большевика Мартенса Тринчер устроился на Южном Урале в городе Миассе сначала участковым врачом, потом фтизиатром. Жена Гертруда стала работать детским врачом.

Туберкулёз часто приводил к смертельному исходу, так как лекарств хороших не было. Тринчер и тут ввёл ряд новшеств и его больные поправлялись вместо обычных двух-пяти лет всего за полгода. Тринчер обратил внимание на то, как лечили эту тяжёлую болезнь местные жители. Они ели барсучье или собачье сало.

Рентгеновские снимки показывали страшные каверны, но абсолютно стерильные. После долгих раздумий над этим фактом Тринчер пришёл к выводу, который явился настоящим открытием и позже попал во все медицинские учебники. Надо было экспериментально доказать эти выводы. Карлу повезло, что его поддержала и помогла в доказательстве его гипотезы профессор Челябинского мединститута Мещерская К.А.

Тринчер долго искал другую работу: доцентом, ассистентом, биохимиком, биофизиком, кем угодно… Но бывшему лагернику везде отказывали. И вдруг в 1953 году пришло приглашение в Семипалатинск. Там работал замечательный коллектив – бывшие репрессированные, советские немцы, которых не брали на работу в крупных городах, людей с «пятнами».

Карл преподавал в институте физическую и коллоидную химию. Только через три года он получил разрешение вернуться в Москву. Там его с радостью встретили бывшие сотрудники и вскоре он стал работать в Институте биологической физики. За год у него вышли четыре статьи, удалось опубликовать некоторые работы и за рубежом.

Имя Тринчера стало известным. И вскоре он решил делать докторскую. Материал, собранный за многие годы позволил быстро написать блестящую работу о процессах в лёгких. Обсуждение докторской прошло отлично. Но защита была провалена благодаря одному человеку, имеющему большой вес в ВАКе, и который был враждебно настроен против Тринчера.

Тринчер тяжело переживал, долго лечил больное сердце. А вернувшись в институт, решил делать новую докторскую. Совсем на новую тему – о законах биологической термодинамики. Эти проблемы занимали мысли Карла уже давно. Он пришёл к выводу, что существует четвёртое термодинамическое состояние воды – «вода живая».

Эта вода необычна, она буквально творит чудо. Но если мёртвой водой можно легко наполнить любой сосуд, то живой водой не наполнить даже крошечный напёрсток. И никто не сможет этого сделать, никто и никогда… Нельзя вынуть живую воду из клетки и изучить её вне клетки нельзя. А она существует – это субстрат жизни – materia vital.

Но с защитой докторской опять происходят странные вещи. Голосование прошло прекрасно, а ВАК не утвердил работу и никакого ответа, хотя по закону обязаны были это делать. Но ужаснее всего, что Тринчеру не разрешили ничего опубликовать. Какое же научное творчество без свободного обмена идеями и мыслями? Он обращался в высшие инстанции, но всё было напрасно.

Тринчер уволился, вышел на пенсию и в 69 лет покинул страну, которую несмотря ни на что полюбил, в которой прошли его самые мучительные и самые прекрасные годы жизни. Жена Гертруда уехала вместе с ним, а дети и внуки остались в России.

В Австрии хорошо знали доктора Тринчера по его статьям и его сразу же взяли на работу в университет. Очень скоро учёному вручили диплом профессора без всякой защиты, на основании уже имеющихся публикаций. Вышла его книга по биологической термодинамике. Работы его упоминаются в западных университетских учебниках биологии.

Его постоянно приглашали на конференции и симпозиумы во многие страны. История доктора Тринчера – история человека, которому интересно было познавать мир. Главное для него было – исследовать. А все эти преследователи: вертухаи и даже академики – это не суть важно, это лишь мусор, неизбежный во все времена.

1. Поднятие тяжёлых предметов с помощью контакта, но без физического давления.
2. Вызывание колебаний воздуха (эффект сильного ветра).
3. Изменение температуры (не были субъективными, регистрировались термометром).
4. Шумы типа ударных, сотрясающих – подобные лёгким стукам, царапинам, иногда детонациям.
5. Увеличение веса предметов.
6. Передвижение мебели без всяких контактов.
7. Левитация мебели без всяких контактов.
8. Левитация самого Хоума.
9. Вызывание перемещений предметов на расстоянии.
10. Звучание музыкальных инструментов, на которых никто не играл.
11. Люминесценции.
12. Материализации – в случае с Хоумом чаще всего это были руки.
13. Автописание – видимые или невидимые руки берут ручки, чтобы писать послания.
14. Фантомы.
15. Демонстрирование знания, которое нельзя было приписать никакому медиуму, включая информацию о родственниках присутствующих на сеансе, которые умерли и которых Хоум никогда не знал.
16. Свободные перемещения в пространстве.

В этом списке отсутствует ещё одно удивительное качество Хоума – это огнестойкость. Крупный английский учёный Уильям Крукс, присутствующий при демонстрации уникальных явлений, рассказывал, что Хоум перемещал горящие угли в камине. Затем он брал одной рукой раскалённый кусок угля, размером с апельсин, накрывал его другой рукой, дул на него и уголь становился раскалённым добела. Он мог держать в пламени свечи свой палец, причём всё это проделывал в любое время, показывая, что для этого ему не надо впадать в состояние транса.

Учёный, профессор антропологии в Университете в Оксфорде, Э.Б.Тайлор поражался сходством манипуляций Хоума и других медиумов с тем, что демонстрировали врачи-знахари, шаманы примитивных диких племён перед миссионерами и путешественниками. Эти дикари тоже обладали огнестойкостью. На сеансах у Хоума часто присутствовали очень крупные учёные, которые были безупречными свидетелями проявлений удивительных и необъяснимых.

На сеансе над головой Хоума вдруг появлялись языки пламени, в комнате раздавался птичий свист, щебет и было полное ощущение, что над головами летала какая-то птица. Потом вдруг поднимался сильный ветер и Хоум начинал говорить на непонятном языке.

Лорд Адейр в 1867 году рассказывал: «Хоум стоял позади меня и вдруг он вырос на 15 см.». О таких «удлинениях» роста говорили и другие свидетели. Хоум блестяще материализовывал руки. Учёный Крукс рассказывал: «Одну из таких «рук» я держал в своих собственных руках! На первый взгляд она казалась достаточно материальной, но постепенно рука превращалась в пар и выпадала из моей крепко сжатой руки».

Крукс описал исследования, которые были организованы для ответа на вопрос: «Может ли Хоум играть на аккордеоне, не прикасаясь к инструменту?». В специальную клетку из медных прутьев помещали аккордеон. Запирали клетку на ключ и под мысленной командой Хоума аккордеон заиграл. Это было действительно паранормальным явлением, так как все присутствующие наблюдали за руками Хоума, который производил движения своими руками вместе с аккордеоном и эти играющие движения выполнял на руке сидящего рядом человека.

Когда Хоум предпринял путешествие в Россию, то там при царском дворе познакомился с Юлией фон Глумелин, на которой вскоре женился. Его шурином (брат жены) стал Александр фон Бутлеров, прославленный русский учёный, который первым начал истинно научное изучение феномена великого медиума. Многие люди говорили, что Хоум каким-то образом мог гипнотизировать присутствующих, создавая иллюзию происходящих явлений. Но нет ни одного свидетельства, что Хоум действительно создавал такую групповую иллюзию.

Бутлеров внимательно наблюдал за всеми действиями Хоума, проверял и перепроверял все его способности. Одним из любимых развлечений Хоума была его просьба к присутствующим передвинуть стол по его приказу. Но и общими усилиями этого не могли сделать. Через несколько минут Хоум вдруг заявлял им, что стол может даже парить. И действительно участники убеждались, что с лёгкостью могут его поднять.

Что это – иллюзия? Бутлеров тщательно исследовал это явление. Весил стол 45 кг, но когда Хоум слегка прикасался к верхней части стола, вес уменьшался до 14 кг. В этот момент, когда Хоум «приказывал» столу стать тяжёлым, вес равнялся уже 68 кг. Никто не мог ни повторить, ни догадаться, как это получается у Хоума. Это ведь были не исключительные случаи, а демонстрация способностей в любой день и час, неделя за неделей, год за годом. Тайна Даниэля Дангласа Хоума остаётся тайной до сих пор…

Его теперь интересуют философы, учёные, писатели Франции. Какими-то неизвестными путями он оказывается с ними знаком. Многие из них были членами таинственного средневекового ордена «Розенкрейцеров».

И в одном из своих трудов Бержерак слегка касается такой мысли, что большинство сведений и всяких секретов члены ордена «Розенкрейцеров» получили при контактах с существами с других планет… И это он высказывает, как нечто само собой разумеющееся, как достоверный факт! Изучение трудов Бержерака доказывает, что он был знаком с основными принципами термодинамики, с теорией распространения звука, с трудами и достижениями древнеиндийских мудрецов.

В своей книге «Путешествие на Солнце» Сирано рассказывает и о вечных лампах. Древним жрецам Египта, Междуречья и Индии, возможно, были хорошо известны эти лампы. В настоящее время раскопки археологов убеждают в существовании этих ламп. Можно подумать, что Бержерак черпал свои знания только из древних источников, но исследователи его трудов утверждают, что это не так.

Оказывается, Сирано де Бержерак хорошо разбирался в корпускулярной теории света, которую только спустя сто лет сформулировал Михайло Ломоносов. Знал он о давлении света на поверхность. А ведь этот эффект был предсказан Дж. Максвеллом и экспериментально подтверждён только в 1899 году профессором Лебедевым.

В трудах Сирано очень много и других технических описаний, невероятных для той эпохи, в которой он жил. Например, он много пишет о ракетах и других средствах передвижения в космосе. Можно выделить семи основных видов передвижения:

Первый способ полётов основан на испарении какой-то жидкости при разогреве.

Второй способ – на расширении и воспламенении особого тела внутри другого с помощью «икосаэдра» — устройства с оптическими линзами.

Третий способ – это движение с преобразованием энергии взрыва в поступательное движение с огромной скоростью.
Четвёртый способ – это полёт на воздушном шаре.

Пятый, шестой и седьмой способы, похоже, были основаны на гравитационном воздействии тел друг на друга.

Сирано описывает и устройство космической трёхступенчатой ракеты, эффекты, которые возникают при разгоне и торможении ракеты в космическом пространстве. Описывает невесомость и очень убедительно рассказывает о своих ощущениях при присутствии в этих полётах! Довольно странные научные идеи для эпохи верховой езды, путешествий в каретах!